вверх
slogan
22
08

Книга «Во имя Gucci. Мемуары дочери»

Как гласит популярный афоризм, за каждым успешным мужчиной стоит великая женщина. Верно ли это? Спустя годы всемирно известный итальянский дом моды Gucci приоткрыл завесу тайны – благодаря Патрисии Гуччи, внебрачной дочери своего знаменитого отца. Используя личные письма, адресованные Альдо Гуччи своей молодой жене, Патрисия выпускает книгу «Во имя Gucci. Мемуары дочери», где открывает своего отца с новой стороны.

new_book_august_14-min.jpg


Издательство «Одри» совместно с FashionTime.ru публикует эксклюзивный отрывок из книги и знакомит читателей с тем, как у Патриссии зародилась идея выпустить о семейной жизни Альдо Гуччи целую книгу.



ГЛАВА 1

g_0ebeeffb60411b4eb83b3033a0551713_2_1400x1100.jpg

Патрисия Гуччи, дочь Альдо Гуччи. Фото - Woman.ru/


Годы, прожитые после смерти моего отца, нелегко дались нам с матерью. Наши отношения всегда были непростыми, но каждую из нас снедали собственные проблемы, а его отсутствие лишь усугубило их. Лишившись мужчины, ставшего для нее отцом, другом, мужем и сыном в одном лице, моя мать погрузилась в скорбь и чувство страха.

Без той силы, которая прежде двигала нас вперед, она плыла, подобно кораблю без руля и без ветрил. Всякий раз, когда мне хотелось утешить ее, она меня отталкивала, а потом у меня просто не оставалось времени, чтобы предпринимать новые попытки. Мой брак трещал по швам, а на руках был новорожденный ребенок, и именно мне пришлось иметь дело с юристами по поводу отцовской недвижимости. Скорбеть было некогда. Глядя на свою мать, я ощущала полное бессилие от собственной неспособности поддержать ее, когда она была не в состоянии примириться с потерей, совершенно выбившей ее из привычной колеи.

g_34beef55b7123a7be8fe96b841ce3bf0_2_1400x1100.jpg

Альдо Гуччи, Бруна Поломбо и их дочь Патрисия. Фото - Woman.ru/


В итоге эта потерянность разорвала все нити общения в то время, когда я больше всего нуждалась в ней. Следующие несколько лет мы почти не поддерживали отношений. Когда мне перевалило за сорок, за моими плечами были два неудачных брака и психологическое бремя ответственности перед моими тремя дочерями. По причинам, остающимся для меня загадкой, я привлекала не самых подходящих мужчин — и в результате безмерно страдала. Настоящее чувство — такая любовь, какая была у моих родителей на протяжении их долгих и непростых отношений, — от меня ускользало.

К счастью, у меня были замечательные друзья, но их поддержка могла облегчить мою жизнь лишь в ограниченных пределах. Мне помогали молитва и медитация, а также осознание того, что отчасти мои жизненные неудачи объясняются оторванностью от корней. Я никогда не виделась со своими бабушками и дедушками и была едва знакома с братьями. Даже отца я по-настоящему узнала только в последний период его жизни, а мать по сей день осталась для меня тайной за семью печатями.

Чем больше я стремилась понять собственную душу, тем отчетливее начинала понимать, что мои неверные решения, похоже, проистекали из разрушенного детства и искаженных семейных отношений. Чтобы жить дальше, мне необходимо было вернуться назад, к своим корням, и примириться со своим прошлым.

В конце концов мне пришло в голову, что, возможно, будет полезно написать об отце книгу. Я хотела воссоздать хронику нашей совместной жизни именно так, как мы ее ощущали, — как летопись моей семьи. И надеялась оставить своим детям уникальную и честную память о нас, не имеющую никакого отношения к сенсации, которую из нее делают. Самое главное, я верила: отец по праву заслужил свое место в истории — не только за его вклад в становление компании Гуччи, но и как первопроходец, распространивший культовый лейбл «Cделано в Италии» по всему миру.

g_4fbeefc23e0ac34f180f14c8ff1ac4c5_2_1400x1100.jpg

Альдо Гуччи. Фото - Woman.ru/


Чего я совсем не ожидала, так это того, что мои изыскания снова сведут меня с матерью. После многих лет отчуждения я, наконец, приблизилась к пониманию уникальности тех уз, которые связывали ее с отцом, чтобы вознаградить ее по заслугам.

Мое прозрение началось в 2009 году, когда я навестила ее в Риме. После полугодового траура, нарушаемого моими телефонными звонками дважды в неделю, я приехала к ней поговорить. В надежде извлечь урок из ее долгого пути самопознания, я рассказала о своих переживаниях за время нашей разлуки, а также о моих поездках и духовной практике. Она поняла, что я все еще пытаюсь обрести себя.

— Я встречалась со многими интересными людьми. Среди них были те, кто помог мне осознать, как много пробелов в моих детских воспоминаниях, — сказала я матери, мягко подводя ее к теме. — На самом деле, это одна большая черная дыра. Признаю, что сама никогда тебя не расспрашивала, но я так мало знаю о тебе и папе и о вашей жизни, когда вы были молоды, и мне захотелось узнать больше.

Всем своим видом мать недвусмысленно показывала мне, что она предпочла бы не говорить о таких вещах. Всякий раз, когда я делала подобные попытки в прошлом, она отталкивала меня, заявляя, что не помнит или — более красноречиво — не хочет вспоминать. Ее привычка держать все в себе, ничего не комментировать, а меня оставлять в неведении стала нормой ее жизни, поэтому я опасалась, что и на этот раз все повторится.

И действительно, бросив на меня взгляд искоса, она пожала плечами и спросила:

— Какой в этом прок теперь, после стольких лет?

— Ну, я думала, что, возможно, откровенность и тебе пойдет на пользу, — ответила я. — Ведь тебе всегда казалось, что тебя не понимают.

Мать с минуту молча глядела на меня. А затем она резко поднялась и ушла в спальню. «Должно быть, я зашла слишком далеко и разговор не получится», — мелькнуло в моей голове. Но, возможно, что-то из сказанного мной в тот день тронуло ее, потому что она вернулась, держа в руках кожаную сумку с фирменным знаком Гуччи. Протянув ее мне, она сказала:

— Твой отец написал мне много писем. Я их сохранила. Вот, возьми их. Вплоть до этого момента я даже не представляла, что когда-то папа писал моей матери письма. Он жил собственными реалиями, напоминавшими бешеный галоп, и у меня в голове не укладывалось, как и когда он находил время, чтобы писать ей так много lettere d’amore [любовных писем. — Пер.].


пр.jpg

Фото - Woman.ru/


Мне хватило ума придержать язык. Я расстегнула «молнию» на сумке и вытащила пачку писем. Одна их часть была написана на голубой бумаге авиапочты, другая — на гостиничных фирменных бланках, третья — напечатана или написана от руки характерным отцовским почерком; все они были на итальянском. Драгоценный архив времен их ухаживания между 1958 и 1961 годом также включал телеграммы из-за границы. Почему она хранила все эти материалы на протяжении более полувека?

Пока я торопливо перебирала письма, мой взгляд зацепил фразу: «Сокровище мое, любовь моя, не покидай меня! Не разрушай лучшую часть моей жизни... не отталкивай меня; это чувство — не просто безрассудная страсть, но огромная и безграничная любовь».

Я с трудом верила собственным глазам.


Источник: FashionTime.ru
ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Коментарии могут писать лишь зарегистрированные пользователи.

  • Войдите